?

Log in

No account? Create an account

Вчера | Сегодня

Доброе утро, участники Летних игры!

Давненько у нас не было тем-картинок, и поэтому сегодняшняя тема выглядит так:

Ваша фантазия ничем не ограничена!

Напоминаю условия. Зарисовки публикуем в комментариях к этой записи, указывая порядковый номер своего текста: первый комментарий, второй комментарий и т. д., в зависимости от того, какой по счёту является ваша работа в текущем раунде. Комментарий может быть написан с помощью аккаунта из любых социальных сетей. Минимальный объём текста для прозы - 3000 знаков с пробелами, для поэзии неограничен. Дедлайн — воскресенье, 24.06.2018, 8:00 по Москве.
Полный свод правил читаем здесь

Вдохновения и творческих успехов вам!

С любовью,
Высочина Валерия.
Buy for 10 tokens
***
...

Комментарии

( 48 слов — Сказать )
ilanya_klirik
22 июн, 2018 05:35 (UTC)
Первый комментарий
А я чет активизировалась не на шутку.
Сегодня про мафию)

Обманывай других, пока сам не будешь обманут.
Николос уже и не помнил, кто ему ляпнул подобную чушь. Сам он никогда не придерживался подобного правила, но у него было чувство, что его родная семья именно так и жила. Он родился в побочной ветви, являлся лишь двоюродным братом прямых наследников и никогда не знал всей кухни в главной ветви семьи.
Когда Николос был маленьким, ему говорили, что в его силах стать следующим боссом. Он уже и не помнил, кто именно предложил ему такую возможность, правда, он абсолютно точно знал, что он и есть тот, кто рассказал ему об этом дурацком правиле. Лишь став старше, он понял, что его путь до главы семьи лежит через ложь и обман. И тогда ему опротивела подобная перспектива.
Двоюродные брат и сестры в целом его не очень любили: только Алтия дружила с ним с самого детства. Ее положение, можно сказать, было весьма плачевное: сила глаз, передававшаяся в семье Легао из поколения в поколение, в малышке вовсе не проснулась. Со всеми ними, будущим поколением семьи, занимался репетитор, готовя их к суровой жизни в мире мафии, а вот Алтию из-за этого обошли стороной. Старшие брат и сестра постоянно дразнили ее, называли слабенькой и никчемной, нагло демонстрировали ей все то, чему их учил репетитор, хвастались своими уникальными способностями, доставшимися по наследству. Даже родной отец разочаровался в ней и принял решение лишить в дальнейшем права наследства. Как он говорил, семье Легао не нужен босс, который будет белой вороной; он должен быть сильным и мочь постоять за себя… И увы, Алтия не оправдала этих надежд. Тяжело, когда даже родные, казалось бы, люди отворачиваются от тебя с подобными словами. Единственный, кому девочка могла пожаловаться на несправедливость жизни и выплакаться, был он, Николос.
- Ник, ты чего там застрял? Босс ждет, - окликнули его.
- Врооооой, пошевеливайся там!
- Подождет, не состарится, - буркнул под нос Ник, нехотя поднимаясь с места, и чуть громче добавил: - Да иду я!
Николос рано повзрослел. Наверное, потому что с самого начала был сам за себя. Отца он потерял спустя пять лет после своего рождения. Слышал, что он решил обвести вокруг пальца каких-то серьезных персон из влиятельной семьи. Долго крутил, говорил своему брату, боссу Легао, что у него все под контролем и скоро будет заключена выгодная сделка. Только не учел, что та сторона о подставе догадалась практически сразу. Самонадеянность и погубила его: будучи полностью уверенным, что все в его власти, он неожиданно получил пулю в спину и был таков.
Для Ника эта история стала поучением: не пытайся рыть другим яму, сам же в нее попадешь. Политика верхушки семьи ему стала нравиться все меньше и меньше; к десяти годам он понял, что в этой семье у него не осталось тех, кому он действительно был нужен. Легао не знали честных дел, преследовали силу и богатство, а у него самого не было ни того, ни другого, да и во лжи он жить не хотел. И Ник, собрав волю в кулак, покинул семью.
Решение далось ему нелегко. Уходя, он оставил Алтию одну с не любящей ее семьей. Он бы хотел и ее взять с собой — девочке явно было нечего терять, - но это бы означало, что ему придется брать ответственность, к коей он не готов. Ей, хрупкой и беспомощной, пришлось бы тяжко без защиты семьи. Он искренне надеялся, что она сможет найти себя, но даже несмотря на подобные убеждения он не был уверен, что поступил правильно, и все еще винил себя за то, что бросил Алтию.
- Вроооой, ты еще долго? - прервал его мысли громкий голос капитана.
- Уже иду, не видишь что ли? - Ник поправил катану за спиной. В любом случае здесь его хотя бы за отброса не считают. Остается надеется, что и сестра отстояла свое право считаться членом семьи Легао.
era_elto
22 июн, 2018 08:33 (UTC)
Подсчет баллов
+ 4 балла за первый комментарий. Пост в понедельник, в 8-00 по Москве - твой )
era_elto
22 июн, 2018 08:32 (UTC)
Подсчет баллов
+ 5 баллов за публикацию поста, так держать!
dingoblues
22 июн, 2018 12:33 (UTC)
Второй комментарий
Кто кого держит на мушке, вот в чем вопрос. Для этого вопроса есть лишь настоящее время. Постоянно изменяющаяся ситуация. Как дуло пистолета, «путешествующее» от виска к виску. И неизвестно, кто из игроков реально готов выстрелить, а у кого дрожат на курке пальчики.
Или может быть даже – щупальца. Лапы? Весьма когтистые. Или другие какие конечности загребущие-ядовитые.
Из тех, кто готов выстрелить – с каким предполагаемым исходом? С каким расчетом? Или под влиянием момента, от ужаса? Ставки для всех огромны. Порой – это целый мир, о существовании которого я и представления не имела, хотя не раз и не два смотрела на карты, миры эти олицетворявшие.
И вот на самом острие яростный этой игры я жила себе и жила. Скучала в будничной повседневности. Мечтала о волшебстве. Придумывала жестокий романс про неразделенные чувства. Кольцо сжималось – я представления не имела. Я, как трофей, переходила из рук в руки участников этой Большой Игры. Но на самом деле для меня лишь укреплялись или наоборот разрушались дружеские связи, люди появлялись или исчезали с моего горизонта – я была свято уверена, что это люди и что это совершенно обычный горизонт человеческого общения со своими глупыми мелочами и крайне редко – чем-нибудь интересненьким.
Однажды занавес театра пал. Не то, чтобы вовсе. Не то, чтобы мне вмиг все стало понятно – тут вообще хоть что-нибудь хоть когда-нибудь понятным-то может стать?
Перед моими глазами – теплый закатный вечер. Летнее кровяное солнце уже почти не видать из-за острой крыши дачного дома Ники. Из «музыкальной беседки» льется такая родная фортепьянная музыка – Ники готовится к очередному конкурсу.
«Ему не до нас будет», - сказала тогда возле речки Вика, когда впервые услышала про то, что на заброшенном участке рядом с нашим домом вроде бы есть какой-то старый пруд и так заинтересовалась, как будто я ей не про пруд тогда рассказала, а про клад. Ну как минимум. С час назад Эль после долгих сборов все-таки отбыла в город («ох, девочки, опять эти скучные посольские дела, хоть вы за меня отдохните», - проворковала, посылая нам из открытого окна отъезжавшей машины воздушные поцелуи). Нелла, как обычно в конце лета, уехала к родне, которая почему-то никогда к нам не приезжала. А Вит в свой «дурацкий непионерский лагерь».
«Весь вечер наш, - сказала тогда Вика, - время на миллион».
Я-то собиралась забить свое любимое местечко на огромном угловом диване в «беседке», взять книжку какую-нибудь, любую, и глядя в нее невидящим взором просто погрузиться в Никину музыку.
Теперь тем же невидящим взором я на автомате следила за дергаными движениями Вики – она водила чем-то вроде большой заколки или металлической пряжки от ремня по непроницаемо плотно сбитым деревяшкам закрытой калитки на соседний участок.
- Таааак, где-то здесь… нет… здесь… черт… вот рядом буквально, где же, - слышала я краем уха ее бормотание.
Будь это кто другой, а не Вика, сразу было бы понятно, что человек свихнулся. Даже увидев Неллу в таком состоянии, я бы, пожалуй, дрогнула и засомневалась. Но Вика с этой дергающейся в руках пряжкой-заколкой натурально выглядела, как человек, у которого ключ в замке заело и он все банально пытается его провернуть как-нибудь, двигая то вперед, то назад, но все никак. Обычный ключ в обычном замке.
Только на поверхности калитки не то что замка, даже малейшего отверстия какого-нибудь не было. Ровнехонькая деревянная поверхность – и все.
- Вииик, - все-таки протянула я. – Может, ну его, а? Может, там и нет никакого пруда. Давай пойдем Никиту послушаем, так он сегодня красиво играет…
- Да обычно он играет, как всег… - начала она ворчливым голосом, не отрываясь от своего занятия, и тут внезапно замерла, повернулась ко мне, потом перевела пристальный взгляд на увитый дикими розами «купол» музыкальной беседки и как-то пугающе радостно улыбнулась:
- Точно! Как я не догадалась сразу.
- Не догадалась о чем?
- Знаешь, что? Хорошая идея. Сходи-ка к нему. Отвлеки его на минутку.
- В каком смысле?
- Да в прямом. Ну, спроси о чем-нибудь, о чем вы там с ним обычно разговариваете, о чем угодно. Не знаю, стакан сока принеси, мол, Ники, ты тут, наверно, устал, попей и все такое. Пусть он прервется на минутку, мне больше и не надо. Да не смотри на меня так, просто делай, что я говорю – не пожалеешь.
dingoblues
22 июн, 2018 12:35 (UTC)
Re: Второй комментарий
- О чем не пожалею, Вика? Может, ты мне что-нибудь объяснишь?
- Черный Терем все тебе объяснит – если мы туда попадем. А мы туда попадем. Лизка, пожалуйста, лучшего шанса не будет. Такое раз в сто лет бывает, чтоб все совпало. Отвлеки его на секундочку и тут же беги сюда. Только пусть он снова начнет играть до того, как ты уйдешь, чтобы ничего не заметил.
«Что не заметил?» - этого я не спросила. «Лучшего шанса не будет», - вот, что было главное из Викиных слов. Я прошла по дорожке к музыкальной беседке, не остановившись, как я это обычно делала, на пороге, и, наверно, поэтому, когда я положила Ники руки на плечи, он, не прекращая играть и не поворачиваясь, спросил:
- Ну что, малыш, вы там с Лизхен, не заскучали? – Кажется, он говорил сквозь насмешливую улыбку, не убирая рук с клавиш.
Отчаянно борюсь с желанием прикоснуться губами к его волосам – Вика так часто делала, и он наверное бы понял, что сейчас это делает не она.
- М-м, - не разжимая губ у меня получилось что-то между «угумс» и «неа».
Ощущение, что он вот-вот обернется, хотя бы вполоборота и увидит обман – мне тогда показалось каким-то совершенно страшным обманом на грани преступления, создать впечатление, что это Вика. Я быстро закрыла ему глаза ладонями и на кончике языка замерло не сказанное «угадай, кто». Замерло почти что вместе с моим дыханием.
- Малыш, какое-то у тебя сегодня странное настроение, - резкий аккорд и пальцы оторвались от клавиш и как будто в замедленной съемке, мучительный slow-mo, стали приближаться к моим рукам.
Я быстро отвела от его глаз свою правую руку, а левую сдвинула на середину, внешняя сторона ладони теперь упиралась ему в переносицу. Левой рукой я взяла его сначала за одну кисть, потом за другую и плавно вернула руки к клавишам фортепьяно. Его руки теперь остались над клавишами неподвижными, slow-mo превратилось в паузу. Тогда – ну что – свободной рукой я подхватила на самой его макушке длинную прядь, она распалась под моими дрожащими пальцами и чуть-чуть наклонив голову я прикоснулась к этой летящей пряди – или почти прикоснулась, или мне показалось, я к ней прикоснулась губами.
И он заиграл.
Не мою трагически любимую к «К Элизе», а всю ту же композицию, что репетировал к конкурсу. Моя ладонь закрывает ему глаза и я чувствую, как он зажмуривается, смешная мысль о том, что его ресницы сейчас перечерчивают мне линию жизни. А его пальцы привычно порхают по клавишам. И сквозь музыку я услышала сказанное совершенно спокойным голосом:
- Надо было сразу играть ее с закрытыми глазами, совсем по-другому идет этот сложный кусок. Теперь, малыш, тебе придется признать, что ты моя муза. Ладно, погуляйте там с Лизхен пока, я еще с часик позанимаюсь.
У меня сердце стучит так, что вот-вот перекроет звуки фортепьяно – или это только мне кажется? Медленно-медленно отвожу ладонь от его глаз – ресницы не дернулись, он продолжает играть, зажмурившись, полностью погрузившись в музыку.
Не знаю, как я вышла тогда из беседки, как дошла до злосчастной калитки, где ждала меня Вика – я совершенно не заметила, что калитка уже открыта, а Вика стоит за ней и отчаянно машет мне рукой, приперев другим плечом калитку с таким мученическим видом, как будто она тонну весит.
Я, как будто все еще склонялась над Никиным плечом, легко касаясь его волос, прижимая ладонь к глазам, но вот я переступила за калитку и едва сделала первый шаг, дальше Вика втащила меня силой.
- Быстрее же, Лиз, быстрее, - чуть не шипела она. – У нас времени в обрез.
Калитка закрылась тотчас же. Как будто на сжатой пружине. Блуждающим взглядом я осмотрела ее теперь уже изнутри. Там такая же ровная поверхность, ни следа какого-нибудь замка.
- И как мы выйдем? – без особого интереса спросила я.
- А, не беспокойся об этом. Мы выйдем не здесь. Настоящий Черный Терем. Действующий! Смотри!
Она снова потянула меня за руку. В старый заросший сад, на который я столько смотрела из Никиной комнаты на втором этаже.
«Тебе придется признать, что ты моя муза», - вот все, что звучало сейчас в моей голове. А остальное – лишь мутным фоном.
И я хотела спросить «а что, бывают не действующие?», а спросила:
- Ники называет тебя своей музой?
(без темы) - luisa_sp - 23 июн, 2018 03:43 (UTC) - Развернуть
vysochina_lera
22 июн, 2018 13:31 (UTC)
Третий комментарий
Я не знаю, как исходная картинка сумела так трансформироваться; но эта рука из-за рамы и мысль о зеркалах, привели к этому отрывку


- Ты пойдешь в зеркала, Эверитта.
Я склоняю голову, не смея смотреть на оббитое многоцветной парчой кресло, в котором сидит тот, кого я должна называть отцом. Но все равно я вижу, как качается вино в бокале, удерживаемом мужской рукой. Черный перстень главы рода Дагоба поблескивает в свете камина, будто ворон смотрит, насмешливо и недобро: справишься ли?
Справлюсь.
Не могу не справиться.
Волосы ноют, стянутые нянюшкой, - это еще одно правило, я должна называть ее так, - в жесткий пучок. Колется темно-вишневое шерстяное платье, слишком тяжелое и длинное, я совсем не привыкла к такому, но…
Это игра, Эйвин. И ты должна хорошо играть свою роль.
Низкий голос отца плывет по темной комнате:
- Можешь идти, Эверитта, дочь моя.
Я приседаю в реверансе, разворачиваюсь и выхожу за дубовую дверь. Портреты провожают меня взглядами. Я передергиваю плечами: мне кажется, они следят за мной. И будь я по-прежнему дома, у теплой деревенской печи, я сказала бы себе: не фантазируй, - и попыталась бы забыть об этом… но я в особняке Дагоба. Здесь все не то, чем кажется.
Я иду по полутемному коридору, освещенному лишь колдовскими свечами, и два моих отражения следуют за мной. Здесь повсюду зеркала: в коридорах, комнатах, ванных, залах, на стенах и потолке, и даже в полу. Первое время я едва сдерживала вскрик, вдруг увидев себя где-нибудь. Потом привыкла… пока не заметила, что отражения другие. У одних Эйвин нет родинки возле правого уголка губ, другие носят шапку другого цвета, третьи улыбаются иначе. Четвертые сетловолосы, пятые черноглазы… Но больше всего из всех отражений меня пугает одно. То, где я вместо себя вижу незнакомку. У нее мои волосы и мои глаза, она одета в то же платье и носит тот же пучок. Ее зовут Эверитта Дагоба.
Она следит за мной холодным, немигающим взглядом, и никогда не улыбается.
- Ты мертва, - говорю я ей.
- Да, - отвечает она. - Теперь ты на моем месте.
«Я не хотела этого! Не я решала!» - хочется сказать мне ей, но я всегда молчу. Потому что чутьем колдовского дара, которого у меня нет, я чувствую: она завидует мне. Она мертва, а я жива. Она там, а я здесь. Но это - зеркала, это - особняк Дагоба, и все здесь не то, чем кажется.
Играя гаммы на фортепьяно, вышивая белые асфодели, читая запретные книги, краем глаза я ловлю ее силуэт в зеркалах старого дома. Отражаясь в иных окнах из того мира, она всегда молчит, и стоит неподвижно. Лишь сквозь одно зеркало, - то, что в моей-ее комнате,то, что было там, когда она умерла, - она может говорить со мной.
- Чего ты хочешь? - спрашиваю я ее сегодня.
Деревянный гребень мерно скользит по темным волосам, - моим и ее. Белые наши ночные рубашки единственное светлое пятно в полумраке комнаты.
Лицо Эверитты, подсвеченное огнем свечи, кажется слишком бледным.
Она пожимает плечами и изящно подбирает ногу:
- Чтобы ты позаботилась об отце и нянюшке.
Я вежливо улыбаюсь.
- Отец одобрил успехи в моем обучении и велел переходить к следующему этапу: погружению в зеркала, - замечаю я мимоходом.
Руки Эверитты все так же мерно разбирают волосы, но в глазах промелькивает желтый огонек. Он не имеет никакого отношения к пламени свечи.
- Я рада, что ты делаешь успехи, - говорит она.
«Я рада, что мой отец помнит обо мне,» - слышу я.
Мне почти хочется пожалеть эту девушку-призрак, воспоминание, потерявшееся в зеркалах.
Но только почти.
- Я надеялась, что ты поможешь мне… освоиться, - я обвожу рукой комнату, - чтобы я лучше могла позаботиться об отце и нянюшке.
Эверитта прищуривается, и желтые огни в ее глазах почти гаснут:
- Ты хочешь пройти в наше зеркало?
Я пожимаю плечами:
- А почему бы и нет? - и улыбаюсь, тепло и нежно. - Ты мне почти как сестра, Эва…
- Ты мне тоже, - улыбается она, поглядывая на невидимую изнутри раму, где среди цветочных узоров выгравированы незаметные руны.

Edited at 2018-06-22 13:48 (UTC)
vysochina_lera
22 июн, 2018 14:08 (UTC)
Re: Третий комментарий
Открывать зеркала всегда легко: то, иное, заключенное в них, само стремится вырваться наружу. Когда я прохожу мимо новых зеркал в особняке Дагоба, я замечаю, как едва заметно подрагивают их стекла. Зеркало в моей комнате старое, но это ничего не меняет. Его поверхность запотевает, повинуясь моей и Эверитты воле, и так застывает. Вдвоем мы чертим руны на стекле.
Открыть зеркало легко, но сложнее вернуться, найти дорогу среди многих отражений в призрачном мире. Я никогда не была в зазеркалье, но почему-то уверена: оно будет похоже на особняк Дагоба. В конце концов, они, - мы, - всегда были повелителями иллюзий.
Но труднее всего вернувшись, остаться собой.
Я думаю об этом, кладя ладони на холодное, запотевшее стекло и вглядываясь в темный силуэт передо мной. Тень ли это? Или фигура Эверитт, так желающей вернуться? Я думаю об этом, вдавливая ладони в поддатливое стекло, превращающееся в Грань миров. Я думаю об этом, проходя сквозь нее и открывая глаза в мире сумрака и теней.
Эверитта уже там, ждет меня, мое совершенное отражение.
Отсюда выйдет лишь одна из нас, и мы обе это знаем.
(без темы) - luisa_sp - 23 июн, 2018 03:46 (UTC) - Развернуть
(без темы) - sindy11 - 23 июн, 2018 06:15 (UTC) - Развернуть
luisa_sp
23 июн, 2018 04:55 (UTC)
Пятый комментарий
Шаг. Еще шаг. Они не должны ее услышать. Ни в коем случае... Шаг. Еще шаг. Тихий разговор за дверью. Замереть, не шевелиться.
Яна утончила слух. Теперь ей все слышно.
Дыхание перехватило - что-то холодное коснулось виска. Она медленно повернула голову и едва не вскрикнула, увидев дуло пистолета в сантиметре от своего лба.
Обладатель пистолета поднес указательный палец к губам.
«Веселый малый, ничего не скажешь, попробуй-ка помолчать, когда на тебя смотрит дуло», - подумала Яна и взглядом указала на пистолет, призывая незнакомца убрать оружие подальше от своего лица.
- Не сейчас, - одними губами произнес незнакомец.
Яна вздохнула. Было наивно полагать, что спустя месяц неудач, судьба наконец-то улыбнется ей. Стечение обстоятельств, которое она сочла за благоговение Вселенной, оказалось всего лишь ловушкой. Так неуютно она не чувствовала себя даже в болоте на волоске от смерти.
Тому, кто угрожал ей сейчас, было лет двадцать пять. Встреться она с ним при других обстоятельствах, то даже сочла бы его симпатичным. Это был брюнет в шляпе Шерлока Холмса, в серых брюках и пиджаке, с прямым с небольшой горбинкой носом, высоким лбом, голубыми глазами. Можно было даже подобрать к его глазам парочку метафор, но единственное, что хотелось сейчас, это поставить ему фингал, выхватить пистолет и поменяться местами. От боевых действий ее останавливал только разговор за дверью, который она все еще надеялась услышать. Видимо, незнакомец с пистолетом пришел сюда с этой же целью. По его напряженному лицу можно было понять, что он прислушивается к разговору, но не может уловить ни слова.
Яна саркастически улыбнулась. За дверью говорили слишком тихо, и услышать что-либо, не обладая утонченным слухом, было абсолютно невозможно.
"Все-таки Вселенная на моей стороне", - улыбнулась Яна и сосредоточилась на разговоре.
- Ошибка наша вот в чем. Мы всегда думали, Роксана спрятала Темпериус, а ведь она могла его не прятать...
- К чему вы ведете?
- Что если Роксана передала Темпериус?
- Тогда на кой черт светлые ищут его?
- Она передала его не им.
- Кому же? У нее же не было никого, кто мог бы ей быть близким.
- Это нам и предстоит выяснить.
- А пару тысяч лет назад мы не могли задаться этим вопросом? - прозвучало с нескрываемой иронией.
- Кто мог подумать, что столь бесценное кольцо она могла кому-то отдать... Да и куда нам торопится?..
- Теперь есть куда. Меч Гериса уже совершенно неподвластен. Его никто не может взять в руки – обжигает. А тут еще и появился некий Стефан, потомок древнего рода. Его предшественники когда-то были дружны с семьей Роксаны.
- Да брось, прошло две тысячи лет, он и знать ничего о ней не может. Он же обычный человек?
- Обычных в принципе не бывает… Как бы там не было, я бы к нему присмотрелся. Он отчего-то заинтересовался гномами. А…
- Постойте... Вам не кажется, что рядом кто-то есть...
За дверью послышались шаги.
Прежде чем Яна сообразила, что делать, незнакомец, угрожавший пистолетом, схватил ее за руку и устремился к балкону.
- Я не буду прыгать! Лестница...
Но не успела Яна договорить, как незнакомец рассек кольцом воздух, и толкнул ее вниз. Яна угодила прямо в сияющий порез.
Следом прыгнул он сам.
Позади послышался грохот.
"Вацлав применил заклинание. Балкона больше нет, пожалуй, и стены тоже, - поняла Яна и запоздалый страх пробежал по коже. - У Вселенной на меня явно большие планы. В третий раз удалось спастись от смерти.
Портал рассеялся. Яна, не готовая к столь скорому приземлению, рухнула на землю.
"Пара ушибов, легко отделалась..." – подумала девушка и оглянулась. Справа тянулся лес. Слева в долине виднелась деревушка.
- Ты в порядке, - ловко приземлившись и без труда удержавшись на ногах, поинтересовался незнакомец.
Яна вмиг вскочила, с опаской покосившись на пистолет.
- Не волнуйся, он не заряжен.
- Дай-ка, - протянула руку все еще настороженная Яна.
Незнакомец отдал ей пистолет. Девушка открыла его.
- Да, действительно не заряжен... Кто вы?
- Дмитрий.
- Меня интересует не имя. Кто вы? Связной Тьмы, Света...
- Ни тот и ни другой.
- И все же?
- Я детектив.
- Ну да, это было с самого начала очевидно. Вы слишком похожи на Шерлока...
sindy11
23 июн, 2018 09:30 (UTC)

Прикольно, захватывает😊

(без темы) - luisa_sp - 23 июн, 2018 14:55 (UTC) - Развернуть
yu_mopeda_luks
23 июн, 2018 07:22 (UTC)
Шестой!

ДЕБЮТ.


Он с тихим стуком сердца ждал тишину в огромном доме. Она была жизненно необходима. Шорохи, поскребывание в щелях, хлопанье дверей туманили слабый слух его ушей. Андреа страстно желал услышать больше звуков в этом неспокойном месте. Недавно здесь родилась тайна двух, а, возможно, и трех сердец. Если сейчас он получит информацию о том, что избранная парочка встречается в холле - этого будет достаточно. Достаточно,чтобы понимать, что ему делать дальше.

Когда пронеслись слухи о тайном знакомстве его и ее, молодой человек потерял покой. Дом, который его радовал своим широким пространством, удобными лестницами со старинными портретами, высокими колоннами и блестящим паркетом, стал навевать грусть об неискренных чувствах, его самого и ее. Неужели, ему не хватило сил и времени обрести доверия в глазах милой особы.
Видимо, нет. Но надежда в его чистой и трепетной душе звала на дальнейшие подвиги. Может еще не поздно?

А вдруг это опасно для жизни. Старинный дом пугал своими невидимыми входами и выходами. Тайниками, в которых чувствовался пронзительный взгляд чьих-то холодных глаз. Андреа обязан, как мужественный человек, защитить свою честь и достоинство. Он должен сказать все честно и достойно по поводу неслучайной встречи. Встречи, которую никто не ждал. Все было решено в последнюю минуту. Менять решение было поздно, можно было только дать себе шанс сделать еще маленький шаг навстречу неокрепшей любви.

Скрип ступеньки на лестнице повторно нарушил тишину. Кто-то поднимался на второй этаж. Андреа достал револьвер. Если его обнаружат. ему придется сделать контрольный выстрел вверх, чтобы предупредить обитателей дома о тайной встрече. От непонятного страха он забыл все свои внутренние ощущения, и поддался внезапному порыву души, и дернулся назад. Острый толчок в спину отрезвил его затуманивший ум. Он понял, что его обнаружили. Да,еще таким ловким ходом. Через тайник самого грозного портрета. Портрета великого предка. Его прадеда. Кто знал об тайном входе через тайник?

Кто решил обмануть его в важный момент его жизни? Кто? Если незнакомец выстрелит в его спину, он никогда не узнает того, кто возжелал его предать. Кто он?

***Понравились картинка-темы и мое ощущение при движении от предложения к предложению.

***Инсайт для меня:не хватает описания вариантов какой может быть воздух,дом,человек и прочее. Возможно.когда я читаю книги мне знакомы эти вариации. но в памяти сие секундно не получилось достать, надо было копать через другие картинки памяти.

***Мне понравилось писать суть, ближе к теме, более кратче и яснее и с интригой.

Как-то так...
era_elto
23 июн, 2018 14:07 (UTC)
Подсчет баллов
+ 1 балл за шестой комментарий, поздравляю с дебютом! )
(без темы) - yu_mopeda_luks - 24 июн, 2018 01:16 (UTC) - Развернуть
Зена Огнева
23 июн, 2018 21:21 (UTC)
Седьмой комментарий
Яйца смерти

Дайго помахал у меня перед носом черным яйцом. Чумазое личико мальчишки горело озорными огоньками в синих глазах и румянцем на щечках.
- Видал? Это яйца смерти!
- Откуда они у тебя? - я поперхнулся куском вяленой индейки и срочно полез жирной запачканной рукой в поясную котомку за бутылем воды.
- Спер у Жабы. - мой друг расплылся во весь рот улыбкой.
- У алхимика? - я поразился ловкости и хитрости Дайго.
- Но как?! - Как же мой друг смог втихушку украсть у дисциплинированного Жабы, закрывающего кабинет на замок и заклинания? Как бы там ни было, похоже нас снова ждет интересная ночка в нашей базе в мрачном заброшенной замке Темных Оков.

Мы ходим в замок тайком по ночам, хотя нам строго запрещено покидать Академию. Старшие пугали страшилками о замке, возвышающимся перед обрывом на скале, окруженным зеленым густым лесом. Однако, за пять вылазок в замок Темных Оков с нами ничего не случилось. И замок с первого нашего посещения стал нашим маленьким штабом.

Спать не хотелось. Сердце ритмично билось, эмоции будоражились, перед глазами всплывали картины, что мы будем делать с яйцами смерти. Говорят, если сломаешь яйцо, то твоя душа покинет тела временно. А еще, что старуха смерть приходит за тем, кто посмел войти в ее царство. Но если две души возьмутся за руки - они смогут вернутся в тела.

Байки, наверное. Но как же охота проверить! - Модру открыл глаза и присмотрелся. Был час ночи. Трое мальчишек спали, в их четырехместной палате. Только он не спал. Модру тихонько встал, оделся в уличную одежду и захватив котомку с вещами, выскользнул из палаты. Выйти из академии не составляло труда. Защитные заклинания пропускали Модру, принимая его за преподавателя Златокудрика. Пару капель любимых духов Златокудрика заклинание из книги единорога и духи академии принимали мальчиков за преподавателя с золотыми кудрями.

Прошел час, пока мальчик покинул академию, прошел рядом с лесом и дошел до замка у обрыва. В темноте замок грозно чернел, и казался местом, где тебя заберут в ад.
Модру вздрогнул, он был смелым мальчиком, но некоторых вещей боялся. Но ему хватало храбрости идти несмотря на страх. А сегодня им двигало любопытство. Возможность выйти из тела, побродить, а потом вернуться в тело. Дайго всегда первым брался за эксперименты, так что Модру даже бояться нечего.

- Карр! неожиданно ворона пролетела мимо мальчика и улетела в сторону леса. Мальчик вздрогнул. Фуф, ну и напугала. Где же Дайго? Вот, наконец-то, большая зала на первом этаже. Величественные колонны подпирали стены, в замке горели свечи в подсвечниках, они загорались почувствовав магическую энергию. А Дайго и Модру хоть и совсем малыши, а их окружала магическая энергия.

- Дайго! - шепотом позвал Модру. Ему всегда было не по себе в этом замке, но в тоже время замок был полон тайн, которые манили исследовать их. Вот и сейчас Модру не стал кричать на весь замок, а шепотом позвал друга. Мальчик подошел к лестнице. Под ней был шалашик, друзья расположили в нем свои вещи и встречались в нем. Возле шалашика горела догорала свеча, немного подпрыгивая в воздухе. Странно? А куда делся подсвечник - промелькнула мысль в голове Модру. Но нужно было найти друга. И он зашел в шалашик.

Тело Дайго лежало бездыханным. Грудь не приподнималась. Было ясно, что он мертв. Рядом лежало расколотое черное яйцо смерти. Модру побледнел и пошатнулся.

- Шссс - раздался звук. Модру поднял глаза и увидел как с конца залы движется Тень.
Он почувствовал разлитую Ненависть исходящую из Тени и испугался. Вот она Смерть. И она не простит его, что он посмел потревожить ее покои. Наверное, она пришла за Дайго. Но теперь она придет и за ним Модру.

Мальчик оглянулся в ужасе. Никого, чтобы спасти его. Только одна картина колыхнулась. Модру показалась из картины вытянулась рука и махнула ему идти к ней.


Edited at 2018-06-23 21:58 (UTC)
era_elto
24 июн, 2018 07:22 (UTC)
Подсчет баллов
+ 1 балл за седьмой комментарий.
Геннадий Некромансер
24 июн, 2018 00:00 (UTC)
Восьмой комментарий
"Спи в заброшенном доме"

Александр обладал всеми достоинствами и недостатками внешности и облика офисного или банковского служащего средней руки: прилизан и строг, в аккуратном костюме средней цены, купить который было святой обязанностью каждого клерка или мелкого брокера. Короткая и аккуратная прическа, гладко выбритое лицо, свежая рубашка с ярким галстуком. В таком обличье он сохранял минимум индивидуальности, которую съедали корпоративные стандарты, впрочем, носил он его естественно, с годами практики наловчившись использовать эту личность как второе лицо. Хотя, было ли у него первое, нам неизвестно, слишком уж хорошо сидела маска, идеально вписываясь в умеренно-мужественные черты симпатичного, но обычного лица.
Он выглядел лишним здесь, в старом доме, хранящем столько столько историй, что хватило бы и на десятки жизней. Вернее их и было здесь - десятки, прожитых, выстраданных, начавшихся, закончившихся, значимых и незаметных. Стены дышали чужими жизнями, будто огоньками светляков: уже не ярких и кипучих живых огней костров, а сонмом призрачных холодных огней-воспоминаний, выглядывающих из-за пыльных шкафов, свисающих гроздьями со старых люстр, сочащихся неверным светом из щелей. Их было так много, что они уже совершенно не боялись людей, не разбегались при приближении живой ноги, и считали себя здесь полноправными хозяевами, едва мирясь со вторжением живых людей.

Едва получив на руки документы на этот дом, он начал прикидывать, как бы половчее приспособить его к делу, но сейчас, в этих стенах, уже не был так уверен в успехе. Мыслями он пробежался по событиям вчерашнего дня. Дерганый человек с бледным лицом не произвел на него благотворного впечатления, но все договоренности были прозрачнее некуда, и даже нанятый юрист не нашел ровным счетом ничего примечательного. Словом, теперь это были его владения, полностью и безраздельно.
Один, он брел по коридорам и комнатам, знакомясь с домом, который был теперь его единоличной собственностью. Мимо пыльных ковров, мимо затянутых паутиной углов, мимо обшарпанной краски на дереве и темных провалов дверей, скрывающих бесконечные комнаты, которых было будто бы больше, чем казалось снаружи. Куда-то вглубь. За этим занятием прошло время. Позади осталось много комнат и предметов интерьера, за окнами сгущались уже сумерки, а нос уже почти перестал ощущать запахи затхлости и застойного воздуха.
-- Кажется, на этом с меня на сегодня хватит, - в полголоса подумал Александр. Может быть, у него была привычка говорить с самим собой, нарушающая идеальную гладкость образа, а может он просто чувствовал себя здесь неуютно, и хотел звуком своего голоса подбодрить себя. Под усталые колени мягко подбил низенький диванчик, и было решено устроить привал, чтобы прийти в себя. В конце концов, осмотр можно продолжить и позже. Он погрузился в свои мысли, на время забыв о грязноватой обивке, неуюте и неустроенности обиталища, и обо всех неоконченных делах.

Он шел полузнакомыми коридорами. Кажется, он запутался в планировке, что, впрочем, было немудрено в этом огромном доме. Найти бы какой-нибудь ориентир, что-то однозначно знакомое, и не обманывающее память повторяющимися деталями. Внезапно Александр осознал, что помещение по ту сторону двери ему знакомо: это была галерея с многочисленными портретами предыдущих обитателей дома. Если раньше он прошел мимо, едва обратив внимание на взирающие со стен лица, то сейчас шел осторожно и вдумчиво, вглядываясь в детали, изучая лица. И, конечно, подмечая сходство. Чтобы угадать фамильные черты лиц местных обитателей, не нужно было быть специалистом - форма подбородка, надбровные дуги, и особенно цвет глаз, глубоко серых с небольшой зеленцой. Машинально, Александр потер свой собственный, вполне фамильный тяжелый подбородок с характерной ямочкой. Он был среди “своих”, хотя и не знал практически никого из них. Портреты предков косились будто бы с неодобрением, следя со стен своими пыльными глазами за единственным живым среди давно ушедших.
Геннадий Некромансер
24 июн, 2018 00:00 (UTC)
Re: Восьмой комментарий
Уже несколько комнат он чувствовал на плечах как-будто чей-то взгляд. Портреты остались где-то позади, это были не они. И не так как мог бы следить за ним дом - отовсюду и ниоткуда, общим присутствием, а взгляд направленный, цепкий, конкретный. Почти вещественный. Сзади, конечно, никого не было. Будто в ответ на движение с другой стороны послышался звон, как будто что-то разбилось, тут же - скрип, спешно удаляющийся в другую сторону.
-- Кто здесь?! - говорить это не стоило, это было зря, но голос оказался уже быстрее мысли, вторя музыке натянутых нервов. Если не трогать, не поддаваться на провокацию, не показывать слабость, то оно может обойти стороной, не захотеть связываться. Но нет, поздно. Попытка ухватить за руку оборачивается полным провалом, когда ощущение взгляда оказывается разыгравшимся воображением, скрип - стонущими под ветром старыми досками, а шум был вызван распахнувшимся окном, скинувшим на пол вазу, в которой когда-то стояли цветы. Он знал, что нечто увернулось, спряталось, но уже увидело в нем слабину, и так просто не отстанет.

Он пришел в себя уже в какой-то другой комнате, жадно ощупывая глазами окружающее пространство. Убедиться, что безопасно, что нет ничего непредвиденного. Не уверенный, как попал сюда, Александр открыл дверь за своей спиной и не узнал темный коридор. Вероятно, перед глазами его мутилось, или все мысли занимал подступающий страх. Он думал, что гораздо крепче, но эту проверку не так то просто выдержать.
-- Так, успокойся. Ты в своем доме, никто не причинит тебе вреда. Сейчас ты выдохнешь, найдешь выход и уйдешь спать в машину до рассвета. Потом - в город и вернуться уже с рабочими, которые вскроют ставни и впустят сюда свет и ясность, - он поднял глаза и глухо застонал, он уже видел этот полутемный коридор, а если точнее галерею: его предки следили за ним с блеклых полотен. И все же… нет, не может быть. На мгновение ему пришла в голову мысль, что он должен был бы узнать это помещение за дверью сразу, а ведь он поначалу принял его за незнакомое.

Несмелый шаг внутрь, и будто бы порог бьет его по пяткам, а помещение впереди само собой приближается, искривляя стены - ловушка была нацелена на него, и не было никакой возможности избежать ее, он - жертва, а крышка захлопывается. Внутри что-то настойчиво кричит о том, что так быть не должно, а должно быть объяснение, что бояться не нужно… Внутри чьим-то чужим, веселым голосом звучит возражение, что бояться как раз очень даже нужно, сейчас самое время. Страх поднимается откуда-то из глубины груди, постепенно и в то же время быстро, заполняет голову, туманя разум, холодит грудь, и вот наконец доходит до ног, и Александр срывается с места. Мимо проносятся лица, глаз краем ловит невозможное: кажется, будто люди на портретах начинают движение, пока еще неспешное, пробуждающееся, ловящееся уже краем глаза, пока быстрые ноги проносят мимо. За спиной что-то падает, ворочается, шевелится, скрипит. Внутри все холоднее и холоднее, откуда-то из межреберья приходит короткое: “Не успеешь”, - а когда и впрямь не успеваешь, утыкаешься в какой-то нелогичный тупик, неправильный, ненужный здесь, оттуда же звучит только - “Ну вот и все”. И ни помощи, ни поддержки. Разум мечется тем безумнее, чем меньше места. Вакханалия, оставленная за спиной, догоняет, спрессовывается в один единый общий порыв охотника, настигающего жертву, и воплощается в реальности. За спиной - пустая рама с чистым холстом, на нем появляются черты кого-то, кого Александр мог бы узнать среди многочисленных портретов. Старомодная одежда, фамильный подбородок, так похожий на его собственный. Старинный пистолет в сухих узловатых руках, дуло смотрит в затылок. Раздается выстрел.
Александр падает как марионетка, которую отпустил кукловод. В некотором роде так оно и есть, мне немного не до этого - я наставляю свой пистолет, вполне современный, на картину и стреляю в ответ. На простреленной картине непонимание в глазах нарисованного человека и дыра во лбу. В этот момент они очень похожи с Александром: охотник и жертва выглядят близнецами из разных эпох. Они действительно были родственниками, даже удивляться умудряются с одинаковым выражением серо-зеленых глаз.
Первым истаивает тело на полу, затем рама картины, а потом и весь сон начинает рассыпаться осколками, выпуская меня обратно.
( 48 слов — Сказать )

Профиль

writing365
Ни дня без строчки
- Сегодня ты писал?

- Да.

- Значит, сегодня ты - писатель.

(с) Джулия Кэмерон, "Право писать"

Метки

Разработано LiveJournal.com