?

Log in

No account? Create an account

Вчера | Сегодня


Доброе утро, друзья!

Тема зарисовки на этой неделе - Переход. Откуда и куда - решать вам. Что осталось в прошлом, что ждёт в будущем - не известно. Возможно там какая-то необычная история. А может быть самая банальная, которая часто случается  со знакомыми или со знакомыми знакомых. Элементы пазла перед вами - мост, дождь, море, зонт, женщина. Что из этого сложится - очень интересно узнать через неделю. Или раньше.

Как всегда, нет никаких ограничений, зато есть возможность рассказать вашу собственную уникальную историю. И быть услышанными.

Стихи или проза. Максимум 3 000 знаков с пробелами и неделя срока. Зарисовки и можно - и нужно! - выкладывать в комментариях к этой записи. Напоминаю, что зарисовки выкладываются только в комментариях к данному посту. При этом комментарий может быть написан с помощью аккаунта из любых других социальных сетей.

Желаю всем вдохновения и живых текстов!

До встречи через неделю!

Ваша,
Ирина
Buy for 10 tokens
***
...

Комментарии

( 9 слов — Сказать )
muz7
3 мар, 2019 17:08 (UTC)
Мост
Однажды вечером — кажется, это было начало июня — я возвращался домой из гостей, с какой-то пятьсот-пятьдесят-кривоколенной линии Васильевского острова. Был я слегка навеселе, в голове ещё играла музыка и вертелись обрывки разговоров, и видимо благодаря этому я долго не мог сориентироваться в тёмном лабиринте переулков — в какую бы сторону ни шёл, то и дело натыкался или на непролазные кусты, или на помоечные баки, или на глухую стену очередного тупика. Наконец зажглись фонари, и мне удалось выбраться на небольшую пустынную площадь с трамвайными рельсами. Ну что ж, рано или поздно по ним пройдёт трамвай, решил я, пристраиваясь в ожидании под козырьком стеклянной витрины от заморосившего вдруг дождя.

При более внимательном рассмотрении витрина оказалось доской афиш и объявлений Дома Культуры, располагающегося чуть поодаль. Несмотря на поздний час, сквозь его ярко освещённые двери туда-сюда сновали люди, из полуподвала доносилась музыка, а на втором этаже, в проёме распахнутого окна, виднелся силуэт — кто-то стоял, облокотившись о подоконник, неторопливо курил сигарету и вглядывался в ночь. От нечего делать я стал рассматривать афиши за стеклом. Это были ничем не примечательные объявления о прошедших уже творческих вечерах, расписания многочисленных курсов и самодельные стенгазеты с фотоотчётами о танцевальных конкурсах. В самом конце доски висел простой листок формата А4 с каллиграфически выписанной цитатой: "Действующий бездумно — находится во тьме. Думающий бездейственно — во тьме ещё большей". Надпись была стилизована под санскрит, и мне подумалось, как мало иногда нужно, чтобы придать любой банальности видимость глубокомысленности. Если бы у меня был с собой листок формата А4 и ручка, клянусь, доска пополнилась бы ещё одним афоризмом.

Трамвай всё не появлялся, и после некоторого колебания я решил зайти в Дом культуры, чтобы оценить, что он собой представляет изнутри. Как раз в эту минуту мимо меня торопливо прошагали две девушки, держа направление к дверям ДК, и я примкнул к ним. Войдя внутрь, на несколько секунд я оторопел — настолько огромное пространство открылось перед глазами — утопающий в полумраке мраморный вестибюль бесконечно множился в зеркальных стенах, сказочно мерцал, словно чертоги Снежной Королевы.

Пока я оглядывался по сторонам, мои спутницы уже растворились в воздухе, и мне пришлось двигаться наугад. Заметив полоску света в одном из коридоров, я направился прямиком туда. Свет выбивался из-за плохо прикрытой двери, на которой висела табличка с загадочным названием — "Клуб параллельного чтения". Стараясь не шуметь, я проскользнул в комнату, уставленную разнокалиберными стульями, и присев на ближайший из них, огляделся. Вокруг сидело ещё человек десять. В основном это были, пожалуй, пары зрелого возраста, но слева от меня, у стены, жалось совсем юное создание с бантиками в косичках — наверное, кто-то прихватил на занятия дочку, побоявшись оставить её одну дома. Она сразу же с детской непосредственностью впилась в меня глазами и, кажется, даже кивнула, с кем-то, видимо, перепутав. Пришлось улыбнуться ей поприветливее и поскорее перевести взгляд в другую сторону — туда, где стоял спиной к залу высокий коротко стриженый мужчина и что-то быстро записывал на пластиковой доске, скрипя маркером.

— Видите? — повернулся он вдруг к собравшимся и постучал другим концом маркера по только что написанному. Я вытянул шею, но не смог ничего разобрать. — Видите, как здесь те же мотивы начинают переходить в другое качество? Чувствуете этот поворот? На что это похоже? Кто-нибудь скажет?
На секунду мне показалось, что его взгляд, поощрительный кивок и протянутая ладонь обращены ко мне, но, слава богу, тотчас рядом поднялась та самая девочка в косичках и звонким голоском пропела:
— Это похоже на структуру сновидения, Александр Иванович. Сюжет протекает по случайному руслу случайных ассоциаций, каждый элемент имеет неограниченное количество значений, и от переключения одного элемента изменяется вся картина этого калейдоскопа, в том числе и причинно-следственная цепочка, приведшая к переключению. Она исчезает, и нам кажется, что её и не было.
muz7
3 мар, 2019 17:08 (UTC)
Re: Мост
Девочка села на место, мимоходом бросив на меня победный взгляд, а Александр Иванович удовлетворённо закивал, достал из кармана носовой платок и так и позабыл его в руке:
— Спасибо, Ева... Да, да... Случай, случай, случай... Но не забывайте, что случай — это одно из имён бога, как сказал поэт... Тот сюжет, который мы здесь наблюдаем, он всего лишь искажённое отражение, фальшивая копия некоего настоящего сюжета. Проекция высшего. Разбросанные в беспорядке точки, вопиющие о необходимости линии, соединяющей их в единое целое. Эти дыры, провалы между ними — мы заполняем их тем, что есть под рукой. Поэтому иногда вместо картины выходит пародия... Ну что же... — Он пожал плечами. — Ну что же, на сегодня, я думаю, всё? Давайте обменяемся новыми картами, те кто подготовил, и наверное пора расходиться.

Он вопросительно оглядел всех и направился в угол комнаты, к плащу, висящему на спинке стула. Люди зашевелились, задвигались стулья, все передавали друг другу какие-то бумажные листки, заключённые в прозрачные файлики. Я почувствовал прикосновение к своей руке — девочка протягивала мне такой же файлик с листком — я разглядел мельком что-то похожее на чёрно-белый коллаж — то ли рисунок, то ли аппликацию, с парой рукописных строчек внизу. Она улыбнулась:
— Моя новая карта, берите!
— Ох, к сожалению, не могу, — виновато поднял я руки, — признаться честно, я случайный гость, и даже не понял толком, что тут происходит.
— Всё равно, возьмите, — она так и держала в протянутой руке свой подарок, и мне пришлось взять его и сунуть в карман, — может быть, ещё придёте когда-нибудь. Мы собираемся каждую неделю. Клуб параллельного чтения, там на двери табличка, не ошибётесь.
— Ладно, — сказал я, — спасибо. А вы здесь с родителями?
Она мотнула головой:
— Мои родители... не здесь.
— Может быть, тогда я провожу вас? — спросил я, удивившись, что в такое позднее время её отпускают в одиночку гулять по городу.

Мы вышли из Дома культуры на площадь, дождь продолжал уныло моросить. Ева подняла лицо к небу и, закрыв глаза, расставила руки.
— Так что же? — окликнул я её, — куда вам нужно?
— А куда нужно вам? — отозвалась она, как эхо, не меняя позы.
— Мне — на Петроградскую сторону, — вздохнул я. Она пошатнулась и распахнула глаза:
— Петроградскую сторону?
— Да, я живу неподалёку от ботанического сада, вы там наверняка бывали.
Ева беспокойно огляделась по сторонам и, схватив меня за руку, с неожиданной силой потащила за собой:
— В таком случае вам необходимо успеть на мост, идёмте, идёмте быстрее! Тут недалеко.
Её ладонь была горяча, как уголь.
— Но ведь разводка ещё не скоро, — попытался я возразить, мысленно прикидывая, который может быть час и где примерно я нахожусь после всех этих блужданий по дворам и переулкам, — Послушайте, Ева, я в любом случае смогу добраться без вашей помощи, а вот вас мне не хотелось бы отпускать одну в ночь.
— Правда? — она повернула ко мне лицо, на котором сияла сквозь слёзы счастливая улыбка.
— Вы что, плачете? — наклонился я к ней, но она уже отвернулась:
— Нет, это дождь.
— Давайте всё-таки остановимся на минутку, — я смог, наконец, выдернуть руку и сразу опёрся о какой-то парапет, чтобы отдышаться. Она прислонилась рядом:
— Мы уже пришли. Теперь вам туда.
muz7
3 мар, 2019 17:09 (UTC)
Re: Мост
Действительно, мы стояли у гранитного парапета набережной, и справа от нас в густую мглу уходила огромная стрела Тучкова моста. Фонари его были погашены, смутно виднелись заграждения, выставленные поперёк дороги. Я засомневался, успею ли перебежать. С одной стороны, совершенно не хотелось мокнуть три часа, слоняясь по берегу, но и попадать в полицию за хулиганство также не хотелось. Кроме того, несмотря на продемонстрированную Евой самостоятельность, меня всё равно беспокоила перспектива её одиночной ночной прогулки. Она как будто угадала мои мысли:
— Идите! Обо мне не думайте, мне тут совсем рядом (она махнула рукой в сторону, и, словно по этому мановению, из пелены дождя выступил широкий фасад здания с жёлтыми пятнами окон).
— Ладно, — смирился я. — Значит, увидимся на следующей неделе?
— Увидимся, — кивнула она, — когда-нибудь... Если вы сможете пройти весь мост, не оглядываясь.
— Постараюсь, хотя это очень трудно, — рассмеялся я и, подняв воротник от усилившегося дождя, побежал во тьму. Мне показалось, что она ещё что-то крикнула мне вслед, но я уже не разобрал её слов. Через пару минут дождь хлынул с такой силой, что я моментально промок насквозь. Вода текла по телу, по ногам, хлюпала в ботинках. Успела ли Ева добежать до своего дома? А вдруг так и стоит у парапета? Я остановился на середине моста и оглянулся. Сзади была такая же кромешная тьма, как и впереди. На миг меня охватило чувство полной безнадёжности, точно я был оторвавшимся от космического корабля астронавтом, всё дальше и дальше уносящимся в пустоту, и шелест ливня, похожий на белый шум радиоприёмника, лишь усиливал это чувство.

Все дальнейшие мои воспоминания отрывочны и ненадёжны. Целую вечность я провёл в больничной палате, и белый шум всё продолжал преследовать меня. Те отдельные слова, что пробивались сквозь него в сознание ("пневмония", "внутривенно", "обезболивающее") ни во что осмысленное не слагались, смешивались со снами, трещинами на потолке, солнечными пятнами, ползающими по стене. А потом была осень, под ногами шуршали опавшие листья, а я всё ходил и искал этот Дом культуры по всем закоулкам Васильевского острова. Но так и не нашёл. Те, кому я рассказывал о произошедшем со мною, считали мои слова болезненным бредом и старались перевести разговор на другие темы, более близкие к здравому смыслу, но совсем уже не интересные мне.

Я часто задумываюсь — в какую игру они там всё-таки играли? Чем они занимались на самом деле? Параллельным чтением чего? С чем проводили параллели и какие? И вот я в сотый раз достаю из ящика стола и верчу в руках этот листок, запечатанный в пластик — корявый детский рисунок, какая-то башня, на шпиле которой стоит флюгер в виде человеческой фигурки... Или это я, остановившийся тогда на мосту? И эти косые линии вокруг... Струи дождя? Или иероглифы, содержащие в себе неведомое послание? Внизу листа выведены несколько строчек неразборчивым почерком и её подпись, всегда вызывающая у меня улыбку — что это? — её настоящее полное имя или имя, которым она хотела бы называться?

"Всё, что нужно для игры в секретики - осколок бутылочного стекла, какой-нибудь фантик от конфеты или любая небольшая вещь, ну и земля, конечно, хотя бы немножко земли. А вообще, подойдёт любая планета."

На какой же планете осталась ты, Евридика? И видишь ли ты меня ещё оттуда — сквозь тусклый осколок стекла?
muz7
3 мар, 2019 17:09 (UTC)
К сожалению
в три тысячи знаков не уложился
bocharov_const
3 мар, 2019 19:15 (UTC)
Re: К сожалению
Мне понравилось.
Красиво.
На мой вкус - я бы немного подточил.
На Ваське линий гораздо меньше. :) Если это намек на отдаленное будущее (допускаю) то пешком-то до Тучкова моста - вряд ли доберешься.
В начале июня в Питере долго светло по вечерам - ориентацию потерять трудно.
muz7
4 мар, 2019 04:25 (UTC)
Re: К сожалению
Спасибо. Мне тоже ваш текст понравился. Единственная проблема — для такой темы слишком сильное ограничение по объёму губительно, на мой взгляд. Выходит немного скомканно.

Насчёт замечаний согласен, да и кроме них там ещё много чего можно подточить.
С освещением были такие соображения: белые ночи, да, но погода дождливая, и кроме того, возможно, что повествователь всё-таки случайно забрёл в некое подобие Аида.
С линиями долго думал. Можно было не конкретизировать, просто обозначить "район Гавани". Но оставил как есть, потому что это как бы субъективное восприятие повествователя, который слегка навеселе заблудился в не очень знакомом районе, гипербола лёгкого раздражения.
bocharov_const
3 мар, 2019 18:47 (UTC)
Двое
Вот и кончился день. Еще один день. Еще один рабочий день. Один из длинной-предлинной череды подобных ему. Отхлопала входная дверь. Она, вопреки своему названию, на этот раз не впускала, а выпускала сотрудников. Выпускала из душного перенаселенного офиса во внешний мир. Сейчас коллеги, оставив на рабочих местах свои рабочие заботы, спешили к заботам иного рода. Кто – в садик за отпрыском, кто домой – к супругу, кто – в бар, к друзьям и пиву.
Рабочий день затихал, сдавая свои позиции. Как последний его плацдарм – телефонный звонок от начальника, привыкшего, что я крайне редко ухожу с работы вовремя. Я отчитался по дню прошедшему. Получил ЦУ на день завтрашний.
- До свидания, Василий Петрович.
- До свидания Марк Дмитриевич.
Все. Можно расслабиться. Развязать галстук, расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Налить кофе. Достать из нижнего ящика стола заветный линованный блокнот и «счастливую» ручку. Ручку, которой я когда-то написал рассказ, опубликованный в сборнике «Творчество молодых - 89». Несмотря на то, что с тех пор прошло четверть века, ручка по-прежнему хорошо и мягко пишет. Заправлена свежими ватермановскими чернилами и готова к бою. Как и всегда.
Одна беда – рассказов моих с тех пор нигде не печатали. Да я, если честно, и не написал больше ничего стоящего. Но я напишу. Обязательно напишу. Может – сегодня, может – завтра. Может – через неделю. Только бы тему… стоящую тему…
Пришла, прошуршала мокрой шваброй по проходам, смахнула пыль со столов и канула в ночь уборщица. Прозвенел за окном, искря на повороте пантографом, трамвай. О чем написать? Об уборщице? Придумать ей судьбу? О трамвае? Населив его монстрами? О дожде за окном, о выходящей из берегов реке? Пишу обо всем сразу. Перечитываю. Перечеркиваю. Рву.
Отрываю взгляд от блокнота. Откидываюсь устало на спинку кресла. Тру глаза. Усмехаюсь невесело, изрекаю в духе радиодиджея: «и, кстати, о таланте». Месяца два назад Вовка Тищенко, мой товарищ, подарил фотку, которую я пришпилил у себя над столом. Вообще-то Володя хотел ее выкинуть – как неудачную. Но что-то в ней было. Какое-то волшебство.
Казалось бы – ничего особенного – дождь, ветер, непогода, мост. По мосту, преодолевая сопротивление непогоды, упершись зонтиком в косые струи дождя, идет женщина. Фотография черно-белая, контуры предметов и женской фигуры – размыты. Резкие контрасты. Провал в тенях. А волшебство…
Я никому (даже Вовке) не рассказываю об этом. Но вот какая штука. Если я смотрю на эту фотографию утром, мне кажется, что я вижу лицо женщины. Ничего конкретного разглядеть не удается – черты лица сильно размыты. Так, некий намек на миловидность – прямой нос, большой рот. Губы крепко сжаты.
Я даже начал, приходя на работу, здороваться с ней. Если никого рядом не было, шептал: «Потерпи, родная, не уходи. Сейчас я на работе. А вечером – мы обязательно с тобой потолкуем. Я понесу твой зонт, я укрою тебя от непогоды своим плащом. Мы заскочим в кафе, я знаю одно – с камином, ты представляешь! Мы попросим бармена этот камин затопить, и будем сидеть, глядя в огонь и попивая вино. И наши разговоры будут смешиваться со смолистым запахом горящих дров и улетать в трубу. И где-то там, за облаками, высоко-высоко, их припорошит звездной пылью. И они замерцают новыми смыслами, до сих пор не открытыми людьми.»
Но, конечно, смешно ожидать, что женщина на фотографии меня услышит. Она и не слышит. Вечером, когда я заканчиваю работу и поднимаю взгляд на фотографию, женщина на ней идет не ко мне, а от меня. Опять – на встречу непогоде. (По утрам ветер гонит ее ко мне). Лица, понятное дело – не видно. Мне остается только любоваться точеными лодыжками, затянутыми в черные чулки, да контурами слегка сутулящейся (холодно же!) женской фигуры.
bocharov_const
3 мар, 2019 18:48 (UTC)
Двое (окончание)
* * *
Лейтенант Томилин очень волновался. Это было первое расследование, которое он должен был вести самостоятельно. Он внимательно изучил содержимое всех ящиков рабочего стола потерпевшего. Потом подвинул в сторону лежащий посередине стола блокнот, и шлепнул на столешницу казенного вида новую папку для бумаг. Взял со стола дорогую перьевую ручку, откашлялся, и крупными буквами вывел «Дело № 2432». И ниже: «О пропаже гражданина Бронштейна Марка Дмитриевича».
Открыв папку, лейтенант Томилин начал составлять список розыскных мероприятий. А на черно-белой картинке, висящей над столом, двое влюбленных, держась за руки, сквозь непогоду шли к своему счастью. Пусть у них пока не было прочных стен, защищающих их от всего мира. Но уже была крыша – купол большого черного зонта. А, значит, и все остальное – приложится.
miradella
8 май, 2019 18:00 (UTC)
Что же давай, попробуй оставить
Все, что ты так хотел.
Ты все заработал, так что же...
Теперь все это полетит в бездну тел.
Запомни, дорогой, богатство тебе не может.
На той стороне нет ничего, кроме тьмы.
И то, что было здесь - все испарится,
Станет холодно, мрачно и ты... ты...
Ты полетишь, не чувствуя конечной точки,
Пытаясь ухватиться, чтобы выжить.
Но помни, это всего лишь переход к другому,
В нем нет тебя - только тень.
( 9 слов — Сказать )
- Сегодня ты писал?

- Да.

- Значит, сегодня ты - писатель.

(с) Джулия Кэмерон, "Право писать"

Метки

Разработано LiveJournal.com